L (a_paradeigma) wrote in disclub_by,
L
a_paradeigma
disclub_by

Любовь и коммунизм. 8 марта в 18 00, Кнігарня Ў. Встреча с Владиславом Софроновым

8 марта в 18 00 в Кнігарне Ў состоится встреча с активистом социалистического движения, философом-марксистом Владиславом Софроновым. Владислав расскажет о своей книге "Л. Коммунизм чувственности. Читая Кьеркегора, Кафку, Пруста, Маркса", об актуальном положении дел в марксистской мысли в России.



Из книги:
"Вся суть предполагаемого исследования может быть выражена как простой постулат: мысль и страсть, письмо и жизнь, интеллект и сексуальность не являются сущностями различной природы, которые, подобно воде и маслу, не смешиваются и поэтому диссонируют".

"Итак. Фабула: помолвка Кьеркегора, помолвки Кафки, отношения Бугаева и Л. Блок, Пруста и Альберта. Сюжет: животное мысли, «иное мысли», die Unwelt, и разнообразные модусы их отношений. Этим «иным мысли» чаще всего оказывается женщина. Но не потому — это моя позиция и я буду ее доказывать, — что женщина «противостоит» мысли как «бессмысленное существо», а потому, что «Канон» требует подставлять на место Иного женщину. Подставлять по ряду причин, которые вскрывают феминизм и гендер-исследования. И то, что таким «иным» для Кьеркегора и Кафки были женщины, — дело случая, ведь для Пруста иным был мужчина, Альберт, по правилу «подстановки женщины на место иного» скрытый под именем Альбертина. То, что животное мысли — чаще всего мужчина, а «иное мысли» женщина, следствие исторических обстоятельств сверхподавления женщины (обстоятельств, которые могут и должны быть исправлены). Лу Саломэ, например, вполне отвечает определению человека, захваченного страстью мышления, а многие сталкивавшиеся с нею мужчины — «иное мысли». Так что ни у животного мысли, ни у «иного мысли» нет раз и навсегда данного, «онтологического» пола. Поэтому весьма кстати, что и «животное мысли», и «иное мысли» — среднего рода".

О коммунизме чувственности:
"Я не буду здесь описывать, что чувствуют влюбленные. Главное вот что: разве кто‑нибудь будет спорить, что, влюбившись, мы хотя бы на время, оказываемся в каком‑то совсем другом мире. Мире без вражды, без диктата. Мире, основанном на трепетной и искренней заботе о другом, на равноправном сотрудничестве, на уважении к личности другого, мире, основанном на добре, свободе, красоте.
Конечно, все эти слова звучат дико наивно и сентиментально. Но, повторюсь, разве любой, кто был влюблен хотя бы полчаса в жизни, не согласится, что эти слова описывают состояние любви? Да, любовь — «странная штука», и зачастую эти возвышенные чувства к другому быстро сменяются отношением, где возвышенного уже немного. Да, этот идеализированный образ любовного чувства не может не быть затронут и запятнан мерзостями окружающего нас социального строя".
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments